Kai-
I tried to be like everyone else, but I'm too much like me
Вира. Нечто серьезно-магично-церковно-романтичное. Воть.
Вступление
Дитрих Дэ-Вира стоял около широкого окна, выходящего во двор монастыря, и рассеянно водил пальцем по стеклу. Он все смотрел и смотрел на шикарную карету, остановившуюся перед входом, и никак не мог разгадать загадку. Бывший наследный принц Виры редко чувствовал себя неуверенно, подобные случаи мог легко пересчитать по пальцам, и от этого нервничал еще больше. Умом он понимал, что это всего лишь любопытство, но легче не становилось. И Дитрих ждал, ждал чего-то посетитель, не изволивший выйти из кареты, ждал и Константин, смакуя вино.
- Хватит дергаться,- голос наставника просто-таки сочился язвительностью.
- Я знаю.
- Ты слишком подозрителен, мальчик мой.
Дитрих отвернулся от многострадального стекла и посмотрел на Константина. Он признавал правоту наставника и не имел привычки спорить с истиной. Хотя можно было бы и напомнить, что двадцать два года – не детский возраст, но по сравнению с Константином он действительно был еще мальчиком.
- Лучше выпей вина,- наставник поднял кубок. – И позволь мне поздравить тебя первым.
Дитрих отсалютовал в ответ.
- Откуда вы знаете, что я еще не был у Антонио?
- Святого Антонио. – строго помахал указательным пальцем Константин.- Не был ты у этого индюка. Иначе приехал бы уже в сером камзоле. А он у тебя пока белый, зрение мне не изменяет. Только очень уж пыльный.
- Вы правы.
- Я это и без тебя знаю. К тому же ты, мальчик мой, не настолько жесток, чтобы лишить старого наставника последнего удовольствия.
- Поиздеваться над Святым Антонио?
- И это тоже. Но, в основном, узнать новости раньше этой змеи.
- Индюка,- педантично поправил Дитрих.
- Без разницы. Да хватит туда выглядывать! – недовольно прикрикнул монах, заметив, что взгляд ученика снова вернулся к окну.- Кареты никогда не видел?
- Такой шикарной – давно. Не забывайте, что я не на пирах развлекался последний месяц. А уж в этом монастыре так подобной роскоши вообще никогда не было.
- Аристократам тоже надобно молиться. И грехи свои искупать,- резонно заметил Константин.
- Только аристократы побогаче делают это в Вире. А сюда вообще никто не приезжает.
- И тебе интересно.
- А вам бы не было?
Константин широко улыбнулся.
- Так что это – любопытство или подозрительность?
- И то и другое, – подумав, ответил Дитрих.
- Считаешь, я сижу в этой глуши и плету интриги?
- Вы всегда плетете интриги.
- Но тебя это не волнует?
- Пока не затронуты интересы короля,- Дэ-Вира отставил кубок.
Наставник смерил его строгим взглядом.
- Ты ведь понимаешь, что сказал, мальчик мой? И понимаешь, что, узнай об этом Антонио…
- Но вы же давно знаете. Всегда знали.
- И считаю тебя достаточно разумным и осторожным, чтобы не дать надутому индюку повода для подозрений.
Дитрих молча склонил голову. Это была, пожалуй, едва ли не лучшая похвала из тех, которыми удостаивал его наставник. И парень вовсе не собирался огорчать Константина.
- Даже притом, что ничего противозаконного в твоих речах нет… Но все равно, ты сам знаешь Антонио.
- Так кто ваш гость?- спросил Дэ-Вира, меняя тему.- Или это секрет?
- А что ты сделаешь, если я скажу, что секрет?
- Попытаюсь разгадать его.- Дитрих улыбнулся кончиками губ.
- Да ну тебя. Ничего такого тайного, невеста Ди-Рэя приехала исповедаться.
- Невеста? У Ди-Рэя?- переспросил парень, вспоминая пятидесяти шестилетнего графа.
Сыновей у бывшего вояки, а ныне одного из богатейших сторонников короля, не было, это Дэ-Вира знал наверняка. Никаких свадеб не намечалось месяц назад, когда он отправлялся на задание, так что это не брак по расчету – на улаживание всех деталей ушло бы больше времени. По любви? Но неужели граф успел влюбиться за такой короткий срок? Последний вопрос Дитрих задал наставнику, на что получил еще одну улыбку. Определено, Константин был сегодня в подозрительно хорошем расположении духа.
- А сколько, по-твоему, нужно времени, чтобы влюбиться? Мальчик мой, да где ты вообще был, об этом же каждая собака знает.
- Где был…и вспоминать не хочу. И потом, я же не собака.
- Ну, тогда слушай, раз не собака. Влюблен наш Ди-Рэй. И женится.
- На ком?
- Невеста – некая Линнэа Сорэйн. Не морщи лоб, ты ее не вспомнишь. Это мелкий род, откуда-то из Нэрье, у отца крохотное поместье.
- Сорэйн, вассалы Да-Нэрро. Я помню. И как граф нашел это самое поместье?
- Ты слушаешь, или перебиваешь?- недовольно спросил Константин.
- Слушаю.
- Так вот, граф поехал к Да-Нэрро на охоту. Гоняли кабана по лесу, а потом вечер возьми и наступи неожиданно.
- Да уж, неожиданно,- хмыкнул Дитрих и поднял ладонь, мол, молчу дальше.
- Так вот, наступил вечер. Граф решил, что назад ехать долго, а за лесом и поместье Сорэйн недалеко. Его приняли, накормили, все чин чином. Ну, тут то Ди-Рэю дочка хозяина и подвернулась, красавица. Он ей родовое кольцо на следующее утро сунул, и все довольны.
- Все?
- Граф доволен. Отец девицы тоже, наверное, все-таки никому не известный род, а тут Ди-Рэй согласен на все, даже если детей не будет.
- А детей не будет?- уточнил Дитрих.
- Да почем я знаю? Говорят, слабая очень, да и не девица вовсе. Она ведь и в невесты официально не представлена, потому как нету, по слухам, никаких признаков, что сможет родить.
- Как тогда граф может на ней жениться, если девушка не в рядах невест?
- Ди-Рэй может все, – отрезал Константин. – Или считает так. Да и кто, по-твоему, мог ему перечить? Граф ведь сразу заявил, что не беда, если без детей. И потом, для Сорэйн это очень выгодный брак.
Дитрих молча кивнул. Наставник был прав, но что-то не сходилось, и эта мелочь грызла его, внушая смутное беспокойство. Константин налил себе еще вина, выжидательно глядя на ученика.
- Хорошо, оставим это. Вы мне лучше объясните, почему невеста графа Ди-Рэя едет исповедаться не в Виру, где, я полагаю, будет свадьба, а сюда?
Монах отсалютовал ему кубком, и бывший принц понял, что ответил правильно.
- Вот этого…я и сам не знаю.
- То есть, вы согласились исповедать ее из любопытства?
- Я не знаю точно, но подозреваю, в чем причина столь странного выбора.
- И в чем?
- Секрет, мальчик мой. Но я дам шанс его разгадать. В комнате, что тебе отвели, лежит запасной камзол. Не серый, ты уж прости. Белый поносишь, пока Антонио не узнает о твоих достижениях.
- Хотите, чтобы ее исповедал я? А как же вы? Вам не интересно посмотреть на красу, соблазнившую Ди-Рэя?
- Красы я уже навидался, - хмыкнул Константин. – А тебе полезно. Узнаешь, что это за цветочек. Как-никак, через неделю девушка станет одной из важнейших фигур при дворе.
Дитрих вздохнул. Он не собирался задерживаться, но один день не играл важной роли, и уж тем более не стоил того, чтобы упустить такой шанс. Ему и правда было любопытно, что за личность смогла настолько пленить графа, что он забыл и о невыгодности такого брака, и даже о продолжении рода. А еще стоило узнать, смогут ли заинтересованные люди использовать юную невесту для влияния на графа, и, по возможности, это самое влияние свести к минимуму. А уж потом можно и в столицу, на доклад к Антонио. Четкий план действий сложился в голове, и к Дэ-Вира вернулась уверенность, а с ней и некая доля азарта. Дитрих поклонился наставнику и твердым шагом направился переодеваться. На исповеди он должен, по крайней мере, быть в чистом камзоле.

***
- Диа, нас ждут. – Мирра заботливо склонилась над госпожой, и Линн ободряюще ей улыбнулась, хоть сама не чувствовала ни бодрости, ни уверенности.
Карета давно остановилась, нетерпеливо переминались с ноги на ногу стражники, которых отправил с ней Ди-Рэй. Граф бы и сам поехал, но невеста с женихом должны были исповедаться отдельно, так что ему пришлось остаться в Вире. А Линн, пользуясь правом выбора, нашла на карте этот монастырь – забытое всеми пристанище на окраине гор. Она бы поехала и дальше, к самой границе страны, но тут уж воспротивился отец, напомнив дочери о приличиях. И девушка послушалась, как слушалась всегда – даже тогда, когда ей сунули в ладонь родовое кольцо. Граф стоял и протягивал массивный перстень, а она дрожала и не могла поверить. И молилась, может быть, впервые в жизни так истово молилась, чтобы это был сон. Линн бы ущипнула себя прямо там, но не могла даже пошевелиться, а потом отец принял кольцо за нее, смущенно извиняясь, мол, девочка от счастья вне себя. Перстень царапал ладонь острыми углами, пальцы никак не хотели сжать его, потому что это означало бы согласие, а согласие было концом.
Линн до сих пор не понимала, почему не возмутилась тогда, не попыталась отказать. Наверное, потому что ни разу не перечила отцу, потому что всегда была только обузой для него и хотела любым способом это исправить. Услышал ли ее молитвы Он? Был ли это Его подарок – внезапная любовь Ди-Рэя? О да, ее семья не могла и мечтать о таком альянсе, и, наверное, отец расценивал событие как истинный дар. Линнэа и спрашивать не стали, конечно же.
Слабая и болезненная, вполне вероятно, неспособная выносить здоровое дитя, девушка годилась Ди-Рэю в дочери, но граф не обратил на это внимание. Ему было уже пятьдесят шесть, ей – пятнадцать, вся родня жениха ополчилась против барка, а Линн боялась его, как огня. Ди-Рэй со своим состоянием и военной славой мог выбрать кого угодно, в том числе и более родовитую девушку, но он увидел дочь мелкого дворянина, и его сердце замерло. Отец даже не готовил ей приданого, Линн не была представлена в ряды невест, хотя возраст миновал, и семья боялась, что ей никогда не выйти замуж. Но Ди-Рэю было плевать, он видел лишь глаза цвета грозы да светлые косы. Остальное не волновало графа.
А невеста дрожала при виде упрямо поджатых губ и седины в волосах. Граф был военным, его громовой голос перекрывал шум и разговоры на пиру, устроенном отцом в честь именитых гостей, и девушка не хотела сидеть рядом с исполином, но того требовали приличия. Ди-Рэй смотрел и смотрел, а наутро, перед проводами, протянул кольцо. И тогда она поняла – конец. Если бы только граф не приехал в поместье, если бы не заметил ее, если бы не влюбился. Если бы.
Линн и сама не знала, как сложилась бы ее жизнь, исполнись все эти "если бы". У нее не было заветной мечты. Конечно, где-то там маячила семья и дети, любимый муж, но все это было так расплывчато, так далеко и неясно. Ей уже исполнилось пятнадцать, женские дни так и не пришли, и девушка смирилась, что никогда не станет тем, кем отец мог бы гордиться. Она не могла помочь семье и не видела смысла в собственной жизни. Предложение графа Ди-Рэя было первым настоящим потрясением и позволило ей впервые захотеть чего-то, так сильно, что грудь щемило от слез.
Это желание, а точнее, отчаянное нежелание выходить замуж, и привело девушку в одинокий монастырь. Умом она понимала, что лишь оттягивает неизбежное, но как же хотелось оттягивать его подольше. Впрочем, терпение стражников и служительниц монастыря тоже не бесконечно.
- Я иду, – кивнула Линн служанке, которая уже отчаялась взывать к госпоже.
Мирра поспешила открыть ей двери, а капитан сопровождающего отряда галантно подал руку. Ладонь у него была широкая, и даже не дрогнула, когда Линнэа оперлась на нее. Девушка прекрасно понимала, что, воспротивься она возвращению, эта же ладонь, не церемонясь, запрет ее в карете.
- Проходите, диа.
Служительница склонила голову, и Линн сдержала вздох облегчения. С тех пор, как она стала невестой Ди-Рэя, ей кланялись намного более уважительно, чем раньше, и люди, которых она сама привыкла почитать. Это смущало и немного пугало, потому что было постоянным напоминанием о скорой свадьбе. Кто-то, может, и радовался бы новому положению, богатству жениха и близости ко двору. Но Линн от этих мыслей только впадала в ужас. Вымученно улыбаясь подругам, она начала понимать, что отец дал ей куда больше свободы, чем положено было дочерям знатных родов. В то время как ее сверстниц день за днем готовили стать женами и матерями, она могла читать, сколько душе угодно. Девушка слышала, что повитухи предрекали ей смерть еще в младенчестве, так что ее не брали в расчет как возможную наследницу, хотя она и оставалась единственным ребенком в семье. Мать умерла, рожая отцу мальчика, которого тот так хотел, но ребенок, хоть и казался крепче Линнэа, долго не прожил.
Девушка вздохнула. Она знала, что сейчас наследником отца значится сын его младшего брата, хотя он еще надеется жениться второй раз. Что ж, теперь у него будет такая возможность. Самой Линн не нужно было ни поместье, ни другие владения. Ей, пожалуй, нравилась роль ненужной дочери, а чрезмерное внимание претило. Девушка хотела уехать как можно тише и незаметнее, без слуг и излишней суеты, но нужно было взять хотя бы Мирру, как того требовали приличия, и отряд солдат, как того требовал граф Ди-Рэй.
Солдаты держались уважительно, но без заискивания, так же склонила голову и служительница монастыря - признавая ее положение, но не преклоняясь перед ним. Это позволило девушке немного расслабиться. Она последовала за женщиной внутрь, кивком ответив на поклон солдат.
-Ваше сопровождение отдохнет за пределами монастыря, диа. Внутрь допускаются только женщины и служители церкви.
- Да.
Это она знала, как знала и то, что убежать от охраны не получится. Солдаты проведут ночь в ближайшем постоялом дворе, а утром вернутся. Пешком ей ни за что не оторваться от всадников, да и блуждать по неизвестной местности не хотелось. К тому же, девушкам совсем не была уверенна, что служительницы выпустят ее из монастыря.
- Святой отец исповедает вас вечером, а ночь вы проведете в молитвах.
- Да.
И это она тоже знала, хотя молиться надоело. Если бы Он хотел помочь, то граф Ди-Рэй уже расторг бы помолвку.
- Вы можете переодеться. Прошу.
Служительнице открыла перед Линн дверь и ушла, оставив девушку наедине с Миррой. Служанка тут же принялась осматриваться, а Сорэйн упала на кровать, не беспокоясь о сохранности платья. Всего одна ночь, а завтра вечером опять в столице, где ее ждет жених. Почти муж, потому что свадьба очень, очень скоро. И никто не заступится за нее.
Линн почувствовала, что снова проваливается в пропасть отчаяния, снова дрожат пальцы, стоит лишь подумать о предстоящей церемонии, о платье, цветах, женихе, брачной ночи… Это было уже слишком, девушка резко села на кровати, пытаясь прийти в себя, а Мирра сунула госпоже в руки скромное коричневое платье. Служители церкви носили белые и серые одежды, а молящие – только коричневые. Когда-то давно, будучи еще ребенком, Линн спросила знакомого священника, действительно ли Он так сильно любит эти цвета, и услышит ли ее молитву, одень она любимый зеленый костюм. Священник ничего не ответил, не сказал ни слова и отец, но девочка провела сутки в запертой комнате без свечей. Наутро отец забыл о ней, но Линн запомнила навсегда, что Богу не задают вопросов.
Девушка равнодушно смотрела на платье, ощупывая гладкую ткань.
- Диа, не хотите переодеться и поесть?
- Не голодна.
- Вы сегодня ничего не ели, – напомнила Мирра.
- И до сих пор не хочу.
Сил пререкаться со служанкой не было. Впрочем, они никогда не ссорились. Линн была спокойной и временами даже кроткой госпожой, а Мирра – достаточно добросовестной, чтобы этим не пользоваться. Ей уже исполнилось семнадцать, и потому девушка считала себя обязанной относиться к странностям юной диа с терпением и пониманием. Не хочет замуж – что ж, Мирра понимала ее страх, хотя сама считала графа безобидным увальнем, по самые уши влюбленным в Линнэа, и полагала, что, при желании, госпожа могла бы вертеть им по своему усмотрению. Как-то она даже попыталась натолкнуть диа на эту мысль, но та впадала в оцепенение при одном лишь упоминании Ди-Рэя. Вот и сейчас, видимо, вспомнила, потому что взгляд стал пустым, а пальцы дрожат и комкают ткань платья. Мирра взяла наряд из рук госпожи.
- Вам стоит переодеться, диа.
Линн послушалась, как делала всегда, и служанка помогла ей одеть коричневое, после чего уложила девушку на кровать.
- Отдохните, я скоро приду.
Как она и думала, возвращаясь из кухни с подносом, Линнэа спала. Служанка оставила еду на столике и принялась расправлять платье. Сорэйн скрутилась на кровати, подтянув коленки к груди, видимо, от холода, дыхание у нее было ровное, но не очень глубокое. Мирра оглянулась в поисках одеяла, но, как и ожидалось, на нем спала госпожа, а прерывать ее и так не спокойный сон не хотелось. Девочка ведь вся издерганная, глаза напуганные, как у котенка, и, кажется, похудела, хотя куда уже дальше. Диа тоненькая, словно прутик, и бледная, а светлые волосы только подчеркивают это. Может, именно беспомощность и привлекла графа, может, он потому и влюбился в Линнэа, что всегда хотел защищать кого-то, а диа всем своим видом молила о защите. Мирра не осуждала Ди-Рэя за подобное желание, не осуждала и госпожу за страх. И даже не осуждала Бога за судьбу, которая свела этих двоих, вполне возможно, лишив обоих счастья. Только молилась, тихо-тихо, чтобы не разбудить спящую на кровати девушку.

***
Линн дернулась, когда дверь тихо отворилась, и поспешно вскочила со стула. Мирра разбудила ее поздно вечером, когда пришла служительница, и едва успела расчесать госпоже волосы. Светлые пряди свободно ниспадали на спину, девушка была одета в простое черное платье, и все это делало ее еще бледнее, словно она могла упасть в обморок в любую минуту. Впрочем, примерно так Линн себя и чувствовала, понимая, что последняя преграда между ней и свадьбой скоро будет разрушена. До этого она сделала исповедь чем-то вроде границы, стены, позволившей ей отвлечься от мыслей о замужестве, пусть и не слишком результативно. Сейчас же Линнэа осознала, что уже завтра утром ей придется вернуться в Виру, а там жених, отец… И никого, кто беспокоился бы о ее счастье. Даже этот священник, который пришел принять исповедь, не защитит, не поможет.
Девушка повернулась к вошедшему, приседая в реверансе и потупив взгляд. Кажется, она должна была поцеловать перстень Святого отца, но он не протянул ей руки, и Линн решила, что может поднять голову.
Глава монастыря был совсем не таким, как она ожидала. Сорэйн удивленно вскинула брови, на мгновение забыв о приличиях, потому что перед ней стоял молодой парень. Ему было около двадцати, и белый длиннополый камзол никак не походил на одеяние Святого отца. Несколько секунд спустя Линн поняла, что ей не показалось – это действительно была одежда монаха, frate, живого клинка Его. До этого она ни разу не встречала никого из боевой гвардии церкви, но слышала много историй о святых воинах. Сейчас живая легенда стояла перед ней, и Линн вовсе глаза уставилась на парня. Он был очень худой и высокий, на полную голову, если не больше, выше нее; русые волосы никак не хотели лежать гладко, и несколько прядок торчали в стороны, а рваная челка достигала бровей. Серые глаза смотрели на Линн, разглядывая ее так внимательно, что девушка поежилась и снова потупила взор, испугавшись, что повела себя невежливо.
Интересно, что здесь делает монах? Не управляет же он монастырем, это позволено лишь Святым отцам, да и не занимались монахи сидячей работой. А вот чем они занимались, церковь рассказывала неохотно, оттого и ходили о воинах слухи, один страшней другого.
- Да, я не Святой отец,- словно подтверждая ее мысли, сообщил парень.
Голос у него был неприятный, сухой и строгий.
- Но я уполномочен принять исповедь.
Линн неуверенно взглянула ему в лицо. Исповедаться? Все священники, которых когда-либо видела девушка, были примерно одного возраста с ее отцом, а то и старше. И она ожидала чего-то подобного, а не молодого и, в общем-то, привлекательного парня.
- Я…
- Имя?
- Линнэа Сорэйн.
Монах смотрел внимательно, но совершенно равнодушно, впрочем, Линн это было не внове. Так же смотрел на нее отец, скользил взглядом, не замечая. Девушка настолько привыкла, что давно уже не чувствовала обиды или возмущения.
И, ощущая на себе этот изучающий взгляд, она поняла, что совершенно неважно, что говорить. Монах не запомнит. Ему все равно, незнакомая девчонка не имеет никакого значения, и можно не бояться. Можно сказать правду.
- Я приехала сюда, потому что выхожу замуж. За графа Ди-Рэя.
Подняла глаза, наблюдая за реакцией. Но лицо парня оставалось непроницаемым.
- Все поздравляют, но это не счастье, правда! Я не хочу. Клянусь именем Его, лучше умереть!
Замолкла, ожидая, что монах укорит ее. Негоже разбрасываться упоминаниями Его, но Линн сейчас не до этого, да и не верит она больше в справедливость Бога. Или не верила никогда? Девушка попыталась вспомнить, когда она молилась искренне, а не потому, что так надо. И поняла, что только однажды – когда просила Его избавить от свадьбы. Но день почти пришел, а жених никуда не делся. И, глядя на равнодушного воина Господа, Линнэа уверилась окончательно – никто не поможет. Потому что ее не замечают не только люди, но и сам Бог. А значит…смириться? Или сделать так, как только что сказала? Умереть?
Эта идея показалась девушке разумной. В ее жизни не было ни смысла, ни цели. И радости, если вдуматься, тоже не было. Но почему же тогда так жаль, так невыносимо жаль расстаться с нею? Ведь никто не станет скучать. Отец расстроится, но из-за сорвавшейся свадьбы, Ди-Рэй быстро найдет другую невесту, а монах…так и будет стоять равнодушно. Линн внезапно поняла, что у нее нет никого. И это осознание собственного одиночества было таким тяжелым, что Сорэйн не выдержала. Она ни разу не плакала с тех пор, как узнала о свадьбе, но сейчас слезы горошинами побежали по щекам. И одновременно проснулось желание, неудержимое желание быть хоть кому-то нужной. Пусть кто-то, пусть один человек, но он будет дорожить ею. Только ею.
Девушка закрыла глаза, понимая, что слезы не остановить, и даже не пытаясь это сделать. Бог отвернулся от нее, не заметил, как не замечал никто. Но на этот раз Линн отказывалась смириться. Если не слышит, можно докричаться. Главное, чтобы было желание.
И Сорэйн начала молиться - искренне, страстно. Чтобы кто-то помог. Кто-то спас. Кто-то любил. Других желаний у нее не было.
Линн даже показалось, что Он услышал, разлилось по телу тепло и легкое, нежное покалывание. Но не успела девушка разобраться в ощущениях, как строгий голос монаха прервал это умиротворение.
- Достаточно, Линнэа Сорэйн.

***
Дитрих Дэ-Вира редко сомневался в собственных чувствах. Он привык доверять своим глазам и прочим ощущениям, даже если они, как сейчас, кричали о чем-то несусветном.
Молодая девушка призывала вампира. Кровопийцы были извечными спутниками Святых Дев, но эта то святой никак не являлась. Или все же? Дитрих знал, что такое Зов, и знал, что не ошибается. За доли мгновения он собрал воедино все, что услышал о Сорэйн от Константина, и что заметил сам.
Не представлена в ряды невест в пятнадцать лет, болезненная и слабая. Бледная, очень светлые волосы. Пусть очень, но светлые, будь иначе, ее еще ребенком отправили бы в Виру. И, словно в ответ на его сомнения, по прядям девушки поползли ручейками и змейками белые нити.
Дитрих еще раз оценивающе посмотрел на девушку. Он знал, что волосы у Святых Дев иногда белеют не сразу, а через несколько лет после рождения, но впервые встречал случай, когда это происходило так поздно. И все же, сомнений не возникало. Зов все еще звучал, глаза Сорэйн оставались закрыты, а вокруг ее головы расползалась аура Его, Бога, Единого. Официально Дэ-Вира служил ему, хоть и посвятил все деяния, все помыслы другому. И сейчас парня раздирали противоречия. Он должен, он обязан был привести девушку в столицу, чтобы из нее воспитали достойную Святую. Но это был долг, взятый на себя добровольно, мало связанный с его собственными желаниями. Дитрих знал, кому служит его сердце. И, подавив первый порыв, заставил себя успокоиться.
- Достаточно, Линнэа Сорэйн.
Девушка подняла на него взгляд – в глазах мелькнула тень могущества Святой Девы. Мелькнула, чтобы исчезнуть мгновением позже, но Дитрих заметил его и позволил уголкам губ наметить едва различимую улыбку. Плачущее дитя грозило превратиться в нечто большее, если только у нее будут возможности и смелость ими воспользоваться. Первым Дэ-Вира собирался ее обеспечить, второе же…Что ж, он и сам с интересом понаблюдает, чем закончится эта история.
- Возвращайтесь в комнату.
Он ожидал, что девица начнет спрашивать про исповедь или молитвы, но, очевидно, Сорэйн и сама была потрясена случившимся. Если, конечно, она хоть что-то поняла. Линнэа покорно вышла из комнаты, и парень понял, что с этой покорностью еще придется бороться. К счастью, уже не ему.

Константин все так же попивал вино, когда он вошел.
- Интересный поворот событий.
- Вы почувствовали, – констатировал Дэ-Вира.
- Да тут и новичок бы определил. Однако, неожиданно.
- Что-то вы не выглядите удивленным.
- Я успел придти в себя.
Константин отставил кубок и взглянул на ученика серьезно.
- Все услышали. И особенно, призванный sangsue. От Антонио ты этого не утаишь.
- Я так и понял. Завтра заберу Сорэйн в Виру.
- Разумное решение, малыш. С самого утра и поезжайте. Уверен, что солдаты графа не станут перечить.
- А граф станет? – в голосе Дитриха скользнуло напряжение.
- Тебя не Ди-Рэй должен беспокоить, а Его Величество Генрих. Отвезешь Сорэйн к Антонио, сразу же. Он все быстро организует. Вместе с Домиником. И молись, мальчик мой, молись, чтобы ничего не случилось. В ближайшее время.

***
Дорогу Линн запомнила плохо.
Монах пришел на следующее утро, когда она еще спала, измученная после напряжения и слез последнего вечера. Служительница принесла новое платье, опять коричневое, которое нужно было одеть по приказанию того же монаха, и девушка безропотно подчинилась. Потом они спустились во двор, где уже ждали солдаты. О чем шел разговор, Линнэа не знала, но парню позволили сесть в карету вместе с ней и служанкой. Только тогда он соизволил представиться.
- Дитрих Дэ-Вира.
Мирра удивленно распахнула глаза, а вот ее госпожа не сразу сообразила, отчего фамилия служителя церкви кажется такой знакомой. Потом поняла, и удивилась, но не факту того, что рядом сидит бывший принц, а тому, что так долго думала. Кажется, она становится все глупее, а может, это влияет непрестанное напряжение.
- Вам не стоит больше бояться, Линнэа Сорэйн. Мы едем в столицу, но вы не выйдите замуж.
Новость должна была обрадовать, но Линн лишь кивнула. Она больше не верила ни во что, и уж тем более не верила в чудо. Но все же спросила.
- Отчего так?
- Вы не можете стать женой графа, – охотно откликнулся монах.- Вам надлежит быть невестой Бога.
Парень внимательно посмотрел на нее, но реакции не дождался. Вздохнула Мирра.
- Вы, может быть, не поняли, что вчера произошло. И что с вашими волосами.
- А что с ними?
Теперь он удивился. По крайней мере, именно так расценила Линн чуть приподнятые брови.
- Они белые, – шепнула Мирра.
Девушка взяла двумя пальцами прядку и задумчиво изучила. И правда, белая. Конечно, ее волосы и раньше были очень светлыми, но сейчас они белоснежны. И ведь никто не сказал! Хотя, солдаты смотрели и перешептывались, но она думала, что это из-за монаха. А это, оказывается, из-за волос. И что такого? Вопрос она задала и парню.
- Белые волосы – черта Святой Девы. И Зов тоже.
- Зов?
- Об этом вам расскажут в столице. Пока просто расслабьтесь. После вчерашнего возможны некоторые…нервные отклонения.
- Отклонения. Ясно.
Ничего ей было не ясно, но расспрашивать не хотелось. Вообще ничего не хотелось, может, это и есть обещанные отклонения. Чтобы не заснуть, Линн принялась размышлять о Святых Девах. Слышала она немного, virgo были так же загадочны, как и монахи. Девы считались невестами Его и несли утешение. Прекрасные целительницы и врачевательницы, они путешествовали в обществе вампиров, таинственных и могущественных sangsue, которых церковь специально обучала для защиты страны от демонов еретиков. Ходили и другие слухи, о тайных ритуалах и танцах с кинжалами, но они куда менее походили на правду. Впрочем, если монах не врет, а с чего бы ему врать, то Линн скоро сама все узнает. Церковь защитит ее от свадьбы, значит, Он услышал молитвы и внял. Значит, кому-то она все же не безразлична.
Карету гнали во весь опор, словно монах торопился куда-то, однако Сорэйн почти не замечала пути. Нервные отклонения, или что там это было, но девушка провела всю дорогу в равнодушной апатии, только шевелились иногда губы, шепча молитву. Ее ждала Вира, ее ждал Бог и новая жизнь.

@темы: Вира