Kai-
I tried to be like everyone else, but I'm too much like me
-01-
Ее ждала Вира, ее ждал Бог и новая жизнь.
Жизнь начнется завтра, а пока нужно только молиться. Линнэа беззвучно зашептала молитву, прикрыв глаза, но звук шагов заставил ее отвлечься.
- Что делаешь? – звонкий детский голос, Дани пришла.
- Молюсь.
- Молиться – это хорошо, – безапелляционно заявила девочка, и не думая улыбнуться.
Ей скоро исполнится двенадцать, а когда они познакомились, было всего десять, но тогда Даниэль улыбалась не чаще, чем сейчас. То есть, никогда. Что-то, правда, изменилось за эти два года, волосы стали куда длиннее и окончательно побелели. Линн вспомнила собственные локоны, как все удивлялись их монотонной белизне. Этому, а еще ее возрасту, потому что она была старше всех остальных Святых Дев, точнее тех, кому предстояло ими стать. Два года прошло – два долгих года, и пусть другие считают, что они пролетели мгновенно. Для нее это была вечность, пусть и вечность, наполненная событиями, а не бесконечно-тягучая.
- Ты спать сегодня собираешься?
- Собираюсь, – Линн улыбнулась и поправила волосы.
Не объяснять же, что она вряд ли уснет, хотя и знает, что так время пролетит быстрее. И скоро, очень скоро наступит долгожданное утро, начало новой жизни. Обучение окончено, она – Святая Дева Господа, невеста Его. И готова исполнить свой долг.
- Если собираешься, то сейчас самое время.
Дани была обстоятельна и порой занудна, но Бог учил смирению и терпимости, к тому же у девочки чистое сердце. И правда, стоит лечь, а завтра… Что ж, когда-нибудь оно непременно наступит.

- Сначала молишься по ночам, потом зеваешь.
Линн виновато улыбнулась, хотя и знала, что Даниэль не упрекает ее, а просто констатирует факт. Только эмоции хлестали наружу, и их было не обуздать, но этого Дани не скажешь, как не откроешь, чего именно она ждет от церемонии. Как же сложно держать в себе, целых два года, но оттого и слаще запретная мечта. И трепещет сердце, наполовину от самих горько-пряных мыслей, а наполовину оттого, что приходится хранить все в секрете. Вот ведь девичья душа.
Линн тихо фыркнула. Ее поведение было детским, точнее, юношеским, как у любого нормального подростка. Только вот Святая Дева не была ни нормальной, ни любой. Ее выбрал сам Господь, выбрал Невестой, а значит, нужно и вести себя соответственно. Разумом она это понимала, а сердце… Сердце давно уже не слушалось, вот уже два года как. И Линнэа не могла ничего с ним поделать, ни молитвами, ни надеждами, что время вылечит.
Сегодняшняя церемония была для Линн еще одной попыткой доказать глупому сердцу, что стоит уже успокоиться и перестать доставать ее разум. Девушка и надеялась и боялась, что все выйдет именно так.
- Ты плохо выглядишь, - совершенно серьезно заявила Даниэль. – Похоже, не только из-за недосыпа. Сильно волнуешься?
- Да.
Глупо отнекиваться, раз на лице все написано.
- Из-за церемонии?- продолжала допытываться девочка. – Или из-за Курта? Вы ведь не виделись уже год.
Ну да, целый год. Подумать только, а она и не вспоминала почти о нем. Поначалу, конечно, скучала, но потом смирилась, а он ее вампир, ее sangsue, ее вечный спутник. Самый преданный, самый сильный защитник. Курт Виера.
Вампир пришел на Зов через несколько недель, пришел прямо в столицу, почуяв свою Деву. Только побыть вместе им не дали, ей предстояло научиться быть истинной Невестой Его, парню – ее спутником. Год тренировок, изучение основ, тогда она вообще не думала о вампире, да и помнила то едва. А потом посвящение, внезапно ставшие длинными и острыми клыки, вонзившиеся в ее запястье… Первая кровь, основа верности и сотрудничества. Было больно, неприятно, поговорить им не дали, лишь ритуальные фразы… Вот и не осталось в памяти ничего, а ведь всю жизнь быть вместе.
Ну вот, опять. Разум понимает, а сердце… У нее не сердце, а просто нелепость какая-то!
- Я почти не думала про него, – наконец призналась Линн, зная, что как бы долго не длилась пауза, Дани не отцепится.
- Это нормально, ты же его не знаешь совсем.
Не знает, правда. Даниэль встретилась со своим sangsue до попадания в их учебное заведение, и они успели провести вместе достаточно времени. Кажется, его звали Карл, и он был намного старше девушек.
- Кстати о вампирах, – встрепенулась Линн. – Ты то за Карлом скучаешь?
- Я за ним…Или он за мной, – как-то неясно откликнулась девочка.
- То есть?
- Он на брата совсем не похож. Ты давай, готова идти?
- Ага, – ошарашено откликнулась Линнэа.
Даниэль никогда не говорила, что у нее есть брат, она вообще ничего о себе не говорила. Впрочем, чему тут удивляться, тут же одернула себя девушка, если они, как Святые Девы, обязаны были забыть прошлое в угоду Ему. И никаких разговоров о семье, никаких больше фамилий. Только она рассказала, шепотом поведала о равнодушии отца и несостоявшейся свадьбе, а подругу не спросила. Неприлично это было – выпытывать.
Чего уж теперь удивляться? А не того ли, что Дани сама, нарушая все традиции, заговорила о брате? Или это просто сравнение такое, ведь по возрасту Карл как раз подходил на роль старшего родственника?
- Дани, – тихо позвала Линн, пытаясь наскоро привести в порядок волосы. – А к чему это ты про брата сказала? У тебя…Есть?
- Есть.
Вот и весь ответ, краткость Даниэль порой доходила до абсурда.
- И какой он?
- Как брат.
Тоже умно. Линнэа на мгновение оставила в покое волосы и укоризненно и насколько могла строго посмотрела на подругу.
- А конкретнее?
- Точно, у тебя ведь не было брата, ты не знаешь.
- Вот какая я ущербная. И несчастная…
- Богу виднее, сколько детей семье даровать, – спокойно отозвалась Дани. Ирония, конечно же, прошла мимо нее. Даниэль с юмором вообще ходили порознь.
- Давай, расскажи мне.
- Брат как брат. Леннарт его зовут. Но я называла его Ленар. Ему сейчас должно быть двадцать восемь, как и Карлу. Только Карл совсем не такой, но это понятно, он же не из Альмы, он где-то на западе родился.
- А ты, значит, из Альмы, – медленно произнесла Линн, пытаясь вспомнить, что это за место такое.
- Да, это одно из Северных Княжеств.
- Готова поспорить, у твоего брата светло-голубые глаза и русые волосы, – блеснула знаниями Линнэа, которая географию и страноведение учила плохо, но некоторые моменты все еще помнила.
- Мы с ним очень похожи, – сообщила Даниэль так, будто это могло объяснить все. Впрочем, иного Линн от нее и не ожидала.
- А ты за ним скучаешь? Слушай! – Линнэа внезапно осенила догадка. – А как ты вообще попала в Виру, если…
- Это – дела короля и нашего князя, – строго произнесла девочка. – Ты готова уже?
- Да.
Линн еще раз критично осмотрела себя в зеркале, на всякий случай обвела взглядом комнату, почти ставшую родной. Две кровати, стол со стульями, мягкий ковер. Монахи и священники жили в строгости, но Девам позволялось многое, в том числе и зеркало в полный рост и даже некоторые удобства в ванной. Еще бы им не позволили ухаживать за волосами, главным отличительным признаком и сокровищем любой Девы!
Мысленно попрощавшись с комнатой, Линн закрыла дверь. Вещей у них не было, еще вчера вечером девушкам раздали белые одеяния, и теперь они все время одергивали непривычно широкие рукава. После церемонии Девы уйдут, никаких сборов или прощаний, просто распределение по территории Виры. На борьбу с демонами, seytan.
Даниэль терпеливо ждала в коридоре, и Линнэа последовала за ней в главный зал, на ходу раздумывая о сказанном девочкой. У короля дела с князем. Или у одного из Святых – дела с князем Альмы? Или не только Альмы? Если Вира заключает союз с Северными Княжествами, значит ли это, что готовится война с Роувером? Значит ли это, что Княжества готовы обратиться в истинную веру?
Мысли, мысли, глупые размышления. Думать – не ее дело. Святой Деве положено служить Ему своими силами, своей магией, своим сердцем. Святой Деве положено… Да много чего ей положено, но уж точно не глупые мечты о непостижимом.
- Соберись.
Какая же Даниэль умница, как же хорошо, что она рядом. Линн послушно попыталась собраться, то есть убрать лица это несчастное выражение и заменить его чем-то более подходящим случаю. Скажем, торжественным. Да, торжественным и немного взволнованным, и пусть никто никогда не узнает, из-за чего она на самом деле волнуется.
Наставница Альна ждала их у входа в зал, на губах ее играла улыбка. Альна не учила будущих virgo чему-то конкретному, но на время жизни здесь она фактически заменила девушкам семью, занималась поселением в комнаты, распорядком дня и питанием, а потому проводила с воспитанницами очень много времени. Если кто-то и будет скучать по ним, то это Альна, и Линнэа одарила женщину благодарным взглядом и улыбкой.
- Вот и вы, вас все ждут,- с намеком на строгость произнесла наставница, поправила волосы Дани и одернула рукав одеяния Линн, после чего махнула на вход. И только теперь Линнэа поняла, как сильно волнуется. И из-за церемонии тоже. Казалось бы, чего страшного - Девы читают молитву, благодарят тех, кто привел их в обитель, встречаются со своими вампирами и уходят. Все просто, но одно из этих действий было для Линн самым важным, самым главным и самым ожидаемым. Именно о нем билось сердце.
Они вступили в зал, заняв место рядом с остальными девушками в белых нарядах. Точнее, девочками, потому что по возрасту только Линн подходила на роль девушки, остальные же ученицы обители были примерно одного возраста с Дани. Девы стояли ровным рядом, напротив них выстроились таким же рядом вампиры в черных одеждах. В конце зала сидели Святые отцы, именно они отправят юных Дев в путь. Линн знала, что ей предстоит попутешествовать по стране, выполняя Его волю. И это касалось не только истребления демонов, но и целительства, которому ее обучали весьма тщательно.
По бокам от Святых отцов расположились те, кого предполагалось благодарить. Это в основном были клирики-искатели, путешествующие по стране в поисках беловолосых девочек, отмеченных Его волей. Святых Дев было не так много, но клирики каждый год приводили кого-то из детей в обитель, а потому сегодняшняя церемония не являлась для них первой. Впрочем, все они нацепили на лицо подходящее случаю торжественное выражение. И только застывший среди коричневых одежд монах в сером выглядел совершенно равнодушно. Он стоял ровно, глядя прямо перед собой, и, казалось, даже не дышал. Скорее всего, и не слушал.
Линн едва заметно вздрогнула, поняв, что она и сама пропустила начало речи Святого Доминика, занятая выискиванием серой фигуры в зале. Но теперь, убедившись, что монах все же пришел, девушка сосредоточилась на словах. Впрочем, в торжественной речи Святого было столь же мало действительно полезной информации, как и в любой другой торжественной речи. То есть, практически никакой.
Девы дружным хором прочитали молитву. Произнося давно заученные слова, Линнэа вдруг поняла, что практически все Святые отцы смотрят на них с благоговением. Должно быть, ряд девушек в белых одеяниях со снежными волосами и правда производил впечатление, да еще и вампиры, замершие напротив. Вампиры! Опомнившись, Линн послала взгляд Курту.
Парень тоже смотрел на нее, на нем был застегнутый под самое горло черный плащ и высокие сапоги. Темные волосы немного отрасли, но он был все так же растрепан, как и во время их первой встречи. Линнэа произнесла последнее слово и улыбнулась краешками губ, надеясь, что Виера заметит это. Курт заметил и улыбнулся в ответ.
- Идем, – шепнула Дани.
Ну конечно, теперь ведь нужно поблагодарить… Поблагодарить.
Линн застыла, не в силах двинуться с места. Вся эта церемония, вся эта глупость и нелепость, все это было лишь для одного – поблагодарить. Увидеть. Сказать.

Правда в том, что Линнэа влюбилась в монаха. Влюбилась совершенно по-детски, в того, кого не было рядом, в загадочного почти что незнакомца, в того, кто спас ее от брака с графом Ди-Реем. И эта любовь, это детское чувство, осознание которого пришло через несколько дней после приезда в обитель, сопровождало Линн вот уже два года.
Девушка понимала, насколько глупой было подобное увлечение, она много раз объясняла себе, что не может любить монаха, которого не знает. Что это лишь придуманный ею самой образ.
Не помогало.
Свой последний шанс Линн видела в церемонии. Ведь встретив объект мечтаний в реальности, она наверняка разочаруется. И глупой любви не станет. В конце концов, Дева любит только Бога.
Но вот ожидаемый момент настал, и Линнэа замерла. Подойти сейчас – избавиться от того чувства, которое так мучило ее все это время. Подойти сейчас – так надо. Но ей стало страшно, и девушка стояла, отчаянно стараясь оттянуть момент встречи. Потому что у нее зрело подозрение, что этим ничто не закончится.
- Идем, – настойчивее повторила Дани и, не дожидаясь Линн, пошла к клирикам.
Оглянувшись вокруг, Дева поняла, что осталась одна, и, глубоко вздохнув, зашагала к монаху.

Дитрих Дэ-Вира не изменился. Он все еще был почти на целую голову выше нее (а ей то казалось, что она подросла!), и такой же худой. Разве что на сей раз на нем был серый камзол, а не белый, что означало повышение в ранге, как девушка теперь знала. Светло-русые волосы никак не хотели лежать ровно, и несколько прядок торчали в стороны, а рваная челка достигала бровей. Серые глаза смотрели на нее – внимательно, изучающее.
Линн вспомнила их первую встречу. Тогда он так же смотрел на испуганную девушку, а она… она думала о другом. Не о Дитрихе, которым теперь полнились ее мысли.
О Ди-Рее, о свадьбе, о своей несчастливой доле. Сетовала на судьбу, на отца. А ведь отец любил ее, по-своему, но любил, и не Линнэа упрекать его. Ей вообще никого нельзя упрекать, ведь и сама она ничего хорошего не сделала окружающим людям.
Дитрих Дэ-Вира, бывший наследный принц, а теперь монах на службе Его, смотрел на Святую Деву и молчал. Линн вспомнила, что должна поблагодарить его и пробормотала подходящие случаю слова. Лицо парня не изменилось, когда он сказал что-то ответ – обычный ритуал, расписанный до деталей.
- Я… я не думала, что вы придете.
У нее было немного времени, пока Святой Доминик по очереди называл имена девушек и их напарников. Потом virgo со своими вампирами покидали обитель. Навсегда. Для Линн это было еще и расставание с монахом. Тоже навсегда.
- По традиции на церемонии должен присутствовать тот, кто нашел будущую Деву,- равнодушно отозвался Дитрих, не сводя с нее взгляда. Казалось, он хочет найти подтверждение каким-то своим мыслям. Линнэа многое отдала бы, чтобы узнать, о чем он думает. И оправдала ли она ожидания.
-Virgo Даниэль. – произнес тем временем Святой Доминик. – Sangsue Карл.
Дани отошла от клирика и направилась к своему вампиру. Карл был не намного ниже Дитриха, но не бледнокожим, а весьма загорелым, к тому же шире в плечах. Черные шелковистые пряди парень стянул на затылке в хвост, украшенный двумя маленькими перьями, а длинную челку перехватывали в нескольких местах янтарные бусины. У Карла были довольно широкие скулы и нос с горбинкой, а темно-карие глаза казались кошачьими из-за слегка приподнятых внешних уголков.
Вампир преклонил колено перед своей Девой и коснулся губами запястья. Год назад, на посвящении, он пил из этого запястья кровь, а теперь целовал его, и Линн показалось, что она успела разглядеть на лице Карла неподдельную нежность и даже благоговение. Для вампира Дева, должно быть, значила очень много, хотя сама Линнэа подозревала, что ей никогда не понять до конца этого чувства. Virgo любит Бога и спасает свой народ, но как быть с sangsue? В обители только и повторяли, что связь между ней и Куртом нерушима, ведь ни один не сможет исполнять свой долг, если другого не станет. В обители никогда не произносили слово "любовь" по отношению к вампиру. Хотя, казалось бы, проводя вместе столько времени, естественно влюбиться. Впрочем, зло оборвала размышления Линн, никто не думал, что появится безответственная Дева вроде нее, которая станет думать о подобных вещах. Мысли о любви невесты Его к другому греховны сами по себе, не стоит усугублять положение.
Святой Доминик сказал что-то еще, разъясняя, куда Даниэль предстоит направиться в первую очередь, и Линнэа почувствовала себя очень несчастной. Сейчас Дани уедет, и кто знает, встретятся ли они снова. И что случится с малышкой, которой еще нет и двенадцати, в этом мире, где ее страну, оплот Его, окружают лишь враги? Только Карл защитит, Карл и Он, так пусть сберегут эту девочку, чтоб она смогла когда-нибудь встретиться с братом.
Линн молилась, пока две фигуры – одна высокая и широкоплечая, а вторая совсем маленькая, не скрылись из виду. Никаких прощаний. Никаких сожалений. Так почему глаза предательски защипало, почему заболело вдруг в груди, словно там застрял камень? У Линнэа не было ответов.
Чтобы не заплакать она посмотрела на монаха, возвращаясь к своей главной проблеме. Серые глаза были именно такими, как она запомнила, а вот прямой тонкий нос, на ее взгляд, немного длинноват, губы слишком тонкие, волосы светлые и на вид довольно жесткие. Девушка неожиданно заметила, что на правом ухе Дитриха что-то есть – серебряная пластинка, может быть, серьга, но не в мочке, а чуть выше. Это было необычно, и Линн дала себе зарок разузнать, является ли это традицией монахов, или же просто причудой Дэ-Вира. Впрочем, сама мысль о том, что у невозмутимого Дитриха может быть причуда, показалась Линнэа довольно нелепой.
- Интересно, а куда отправят меня… - задумчиво прошептала она, пока Святой Доминик называл другие имена. Ни с кем, кроме Дани, Линн так и не сошлась, так что по поводу расставания с девушками не переживала.
Хотя немного тоскливо, конечно, два года мечтала о церемонии, каждый день проживая лишь в ожидании, а теперь их ждет расставание. И никаких воспоминаний, никаких эмоций. Словно эти два года можно просто вычеркнуть, словно их не было. А Дитрих – да вот он, холодная глыба, и куда менее симпатичный, чем ей казалось. Да уж, девичье сердце способно творить воистину удивительные вещи – она то помнила монаха едва ли не красавцем.
Бывший принц, конечно, весьма хорош на свой лад, но Линнэа неожиданно поняла, что ей куда больше по душе кто-то вроде Карла. Он производил впечатление очень надежного человека, и хорошо, потому что Дани, какой бы самостоятельной она не была, понадобится поддержка.
- А куда бы вы хотели? – вдруг спросил Дитрих, и ей потребовалось несколько мгновений понять, что он просто ответил на ее вопрос.
Девушка задумалась. Куда? Об этом она раньше не размышляла, не загадывала дальше сегодняшней церемонии, словно ее жизнь должна была закончиться этой встречей. И правда, куда бы ей хотелось.
- Может, остаться в Вире?
- Не думаю.
Не думает он. Впрочем, Линнэа и сама понимала, что этого не случится. Девы путешествуют, да и нет в Вире демонов, их обычно истребляют еще на окраинах. Правда, некоторое время назад virgo приставили к королю – все знали, что ни один лекарь не сравнится с невестой Его – но потом ее отослали, и больше такого не повторялось. Раньше Линн не интересовалась этим случаем, сейчас же было поздно расспрашивать.
- Тогда не знаю. Да и что гадать? Наверняка же распределение совершенно случайно.
Дитрих ничего не сказал. А когда девушка уже готова была подумать, что он никак не подтвердит и не опровергнет ее высказывание, парень вдруг повернулся и произнес.
- Только не в вашем случае, Линнэа Сорэйн.
Virgo вздрогнула. Вот уже два года никто не произносил ее фамилию, и оттого она показалась девушке какой-то незнакомой, словно это не о ней сказано было. Тем не менее, бывший наследный принц Виры смотрел прямо на Линн и говорил явно о ней. И говорил он нечто важное.
- Почему не в моем?
- Вам сейчас лучше уехать подальше от столицы, Линнэа Сорэйн, – проигнорировал вопрос монах.
- Для кого лучше?
На этот раз он посмотрел на нее заинтересованно. Похоже, этот вопрос был правильным.
- Для вас. И для страны. Вы спросите меня, лучше ли это для вашего Бога?
Линн замерла, забыв даже о том, что надо дышать. Сердце пропустило удар. Была ли это ловушка? Понимал ли Дитрих, что значит в его устах "ваш Бог"? Или это разыгралось ее воображение?
Но нет, вряд ли монах способен шутить, да и глупцом она явно не был. Дэ-Вира прекрасно понимал, что именно он говорит. Дэ-Вира знал, что спросить.
Откровенность за откровенность, решила для себя Линн, и произнесла одними губами.
- Нет.
Дитрих на мгновение прикрыл глаза. Был ли он доволен ею? Линнэа и сама не понимала, отчего это кажется важным. Нет, она не испытывала к нему того, что раньше, эта его откровенность сделала монаха совершенно реальным существом, не имеющим никакой связи с ее детскими фантазиями. Линн не жалела.
Она понимала, что только к такому вот реальному существу могут возникнуть настоящие чувства. А будет ли это отвращение или симпатия, кто знает. Впрочем, девушка надеялась построить на сегодняшней откровенности если не дружбу, то уж хотя бы сотрудничество, и спокойный взгляд серых глаз мог стать тому гарантией.
- Virgo Линнэа, - громко произнес Святой Доминик. - Sangsue Курт Виера.
Линн посмотрела на бывшего принца Виры, понимая, что это, возможно, их последняя встреча, и зашагала к вампиру.

Курт Виера целовал запястье юной Девы, а Дитрих смотрел на нее и мысленно восхищался Константином. Несколько дней назад он навестил учителя, впервые за последние два года. Навестил, потому что пришло время церемонии, Линнэа Сорэйн стала Святой Девой и должна была покинуть обитель. Отсрочка закончилась, а они так ничего и не придумали.
Перед этим он побывал у Святого Антонио, тот и не вспомнил об угрозе, ему казалось, что проблема решена два года назад. Но Антонио не знал короля так, как Дитрих, а рассказывать ему было бесполезно и даже глупо. Парень понимал, что если кто и осознает всю серьезность ситуации, то только Константин, и поехал к наставнику.
- Прекрати дергаться, – недовольно проворчал учитель.- В последнее время я тебя не узнаю. Что эта девочка с тобой делает?
- Сорэйн не при чем. Я злюсь из-за Антонио.
- Святого Антонио. И когда это ты стал злиться по пустякам, мой мальчик?
Дитрих промолчал, принимая упрек. Антонио – и правда пустяк, но он лишь стал последним камешком в пирамиде, которая собиралась не один год. Вот вам и второй повод для упрека – мог бы и откровенно говорить с наставником, там более, что от Константина Дитрих давно не таился. С тех пор, как понял, что учитель все равно все знает.
- Вина лучше выпей. И успокойся. Ничего еще не произошло.
Не произошло, но произойдет. И очень скоро. Дэ-Вира устало прикрыл глаза, наслаждаясь великолепным вином и пытаясь успокоиться. Константин прав, он почти всегда прав, так почему его ученик никак не может избавиться от предчувствий, от нелепых размышлений о том, чего все равно нельзя предотвратить. Ему бы беспокоиться о последствиях, как лучше сгладить их, чтобы страна меньше пострадала. Константин это понимает, вот и пытается направить его мысли в нужное русло.
И все же Дитрих не мог просто перестать думать о проблеме. Он знал, что вряд ли сможет исправить то, что копилось так долго, но пытался всеми силами оттянуть развязку. Для того он и стал монахом – чтобы защитить свой народ. И свою страну.
Парень никогда бы не открыл правду никому, кроме учителя, и уж тем более не стал бы откровенничать с Сорэйн, но Константин был уверен, и Дитрих послушал его. Святая Дева спросила, кому будет лучше от ее отъезда, спросила совершено серьезно и, главное, то единственное, что было правильным. И он ответил, произнеся те самые слова, которые от него ждали все подозрительно настроенные личности, когда парень только-только вступил в ряды монахов. Тогда он молчал, да и неужели кто-то действительно предполагал словить его на лжи?
Линнэа Сорэйн замерла. Услышала? Заметила? Поняла?
Если да, то она умная девушка. А ему нужно, чтобы она была умной, а еще послушной, но Дэ-Вира почему-то казалось, что от послушания virgo за прошедшие два года избавилась. Впрочем, придется обойтись тем, что есть. Только бы прав был Константин, а он ошибся. Дитрих впервые рисковал так сильно, он был почти уверен, что Сорэйн стала истинной невестой Его.
А разве могло быть иначе? Он тщательно собрал все детали ее помолвки с графом Ди-Рэем, и понял, что больше всего на свете девушка боялась свадьбы. Именно для того она и приехала в отдаленный монастырь, чтобы оттянуть торжество. Детские надежды, что все исправится, но в этот раз они оправдались. Сорэйн забрал Бог, забрал совершенно неожиданно, в позднем возрасте, и столь же необычно. Дитрих далеко не все знал о virgo, но волосы юных Дев не белели так быстро, в одно мгновение – на это уходили месяцы, а иногда и года. В монастыре же произошло настоящее чудо.
И что же должна была почувствовать невеста, когда ее спасли, если не безмерную любовь к освободителю? А ведь Сорэйн не на кого больше было надеяться - отец радовался удачному браку, а мать умерла. Дитрих почти уверился, через два года из обители выйдет истинная Дева, преданная Ему всем сердцем. Но Константин покачал головой и хитро улыбнулся, посоветовав ему быть откровеннее. И Дитрих послушался, хотя разум кричал ему об ошибке. Послушался, потому что ему нужен был союзник, и если Антонио ничего не понимает, то пусть будет Сорэйн. В конце концов, она тоже втянута в это.
Девушка не разочаровала его, произнеся одними губами.
-Нет.

Дитрих Дэ-Вира покинул обитель сразу после церемонии. Святые Девы ушли, не задерживаясь в Вире ни мгновением дольше возможного – это тоже была традиция. Уже завтра Линнэа Сорэйн будет далеко от столицы - еще одна отсрочка, пусть недолгая, но хоть какая-то. Она будет ехать, а он докладывать Антонио, и получит очередное задание, а потом можно снова навестить Константина. Наставник порадуется, что оказался прав, хоть и сделает вид, что принимает это как должное.
Но это будет завтра, а сегодня Дитрих может позволить себе роскошь – погулять по Вире, не думая о делах. Когда он в последний раз бродил улицами родного города - бывший принц, а ныне цепной пес Бога? Когда просто смотрел на людей, не выискивая преступника, предателя, шпиона? Когда любовался своей страной - не той, которой хочется править, а той, которой всем сердцем желаешь счастья?
Дитрих уже забыл этот последний раз, если он вообще был. Он смотрел на булыжные мостовые, на каменные дома, на торопящихся по своим делам людей, некоторые из которых боязливо уступали ему дорогу, а другие просили благословения. Смотрел на вознесшиеся к небесами церкви, на красочные палатки рынка, на облезлую кошку, шмыгнувшую в переулок от брошенного ботинка. Смотрел и впитывал в себя город, который был ему дорог.
Дитрих Дэ-Вира, бывший наследный принц, а ныне монах на службе Его, больше всего в этом мире любил свою страну - больше короля, больше погибшего отца и намного больше Бога.

@темы: Вира