Kai-
I tried to be like everyone else, but I'm too much like me
Продолжение к предыдущему посту. В общем-то, здесь должны быть главы о Кай-Ри, ибо она первая, но эта часть находится в таком же хаосе, как и моя голова)
Этакий второй сезон, Кайли. Читается как отдельно от первого, так и вместе с ним. Все равно непонятно.

-00-


Девушка с волосами цвета осени стояла на краю, и за ее спиной трепетали полупрозрачные полотна крыльев.

Почту Кайли забирала каждый вечер, возвращаясь из университета. Факультет неожиданно перевели на вторую смену, поздняя осень вот уже с месяц изображала из себя раннюю зиму, и потому она приходила затемно.
Звонко пищал домофон, лампочка, как всегда, не работала, а их железный ящик давно не закрывался. Никто и не заикался о починке, отец и в доме то всего не сделал. Да и кому нужны бесплатные газеты, а письма Кайли не получала уже около года, когда неожиданно поняла, что пучок незнакомых людей, называемых друзьями, которые ничего о тебе не знают и знать не хотят, и, главное, которых не знаешь ты, не скрасят жизнь. Люди гордились количественными характеристиками дружбы (то есть банально количеством знакомых-приятелей), Кайли тоже некоторое время считала, что это что-то да значит, но очередная мулька прошла, и она порвала сразу со всеми. Иногда накатывала тоска, порой ностальгия, временами хотелось общения – снова, пусть даже ненастоящего, пусть иллюзорного, карнавального, притворного. Хотелось изображать нормальную жизнь, но желание быстро проходило, и девушка облегченно вздыхала. Тут и с настоящими, живыми людей не знаешь, что делать, куда еще каких-то друзей по переписке.
Кайли выгребла всю пачку газет и рекламных проспектов. Иногда, под настроение, она раскидывала их соседям по ящикам, но сегодня хотелось домой побыстрее – курточка явно не подходила под погоду, и девушка замерзла. Нажала пару раз на кнопку, сделала паузу на плеере, прислушиваясь, или лифт едет, и стала листать каталог нового супермаркета. Реклама обещала потрясающе низкие цены, но низкими они были только относительно государственного бюджета, а вот в сравнении со средней зарплатой… В общем, кризис наступал.
Еще и счет за телефон пришел. Девушка глянула одним глазком – ужаснулась. Ну и кто в семье имеет обыкновение звонить с домашнего на мобильный? Уж точно не она. Кайли поняла, что начинает тихо звереть, глубоко вдохнула и тут же поперхнулась – воняло сигаретами, и ей вовсе не хотелось этим дышать. В любом случае, раздражение никуда не ушло, только стало еще сильнее. Она вообще легко злилась, даже если настроение было поначалу хорошим, вот как сегодня.
Да, сегодня было чему радоваться. Она написала контрольную по зарубежке, знала все вопросы, так что могла рассчитывать на неплохую отметку. Может, и не придется сдавать страшный зачет, поставят автомат, и дело с концом. Даже немка ни к чему практически не придиралась, и не повышала голоса. И Кайли не заснула на английском. Это можно было считать достижением и удачным завершением дня. В общем, все шло хорошо. И не стоит злиться из-за пустяков. У нее стипендия, а родители пусть с братом разбираются, кто оплатит телефон. В конце концов, сама девушка домашним пользовалась хорошо если раз в месяц, да и то на пару минут. Когда-то она часами висела на проводе, но те времена прошли, как и нелепая жажда общения.
Кайли сунула газеты в сумку и провернула ключ в замке. Точнее, попыталась это сделать, так как кто-то, видимо, оставил свой с другой стороны. Девушка раздраженно постучала по дверной ручке.
- Мам, у нас нигде на генетическом уровне хронический склероз не передается? – спросила вместо приветствия. – По-моему, у твоего сына как раз эта болезнь.
- Ужин разогреть?
- Я сама со всем справляюсь. – буркнула Кайли, вытягивая газеты и быстренько перебирая их.
Нет, маму она любила. Она, в общем-то, и остальных любила, но это не имело никакого отношения к злости, и потом, разогревать еду девушка умела превосходно, в отличие от готовки.
- Как дела?
- Нормально.
- У тебя всегда нормально.
"А у тебя всегда один и тот же вопрос" – мысленно ответила отцу, но вслух не произнесла. В некоторых ситуациях она очень хорошо умела держать язык за зубами.
В пачке газет оказался конверт – и даже не счет за Интернет, а красивый белый конвертик с ее, Кайли, именем. Девушка схватила его и побрела в комнату, где и уселась на кровать, бросив рядом сумку. Ей было любопытно.
Конверт без обратного адреса, без марки – в душе мелькнула тень беспокойства. Девушка вообще была беспокойной, порой чрезмерно. Так, получив в детстве более-менее внятную информацию о войнах двадцатого века, она несколько недель боялась любого упоминания Германии в новостях. Почему-то ей казалось, что на них вот-вот нападут. Та же история была с инопланетянами. И с любым маньяком, даже арестованным, которого упоминали по телевизору. Утешения и убеждения не помогали, ночами она часто не могла уснуть по той или иной причине, почитаемой большинством людей нелепицей или мелочью. Вот и сейчас девушка немного струсила. Но любопытство, конечно же, победило.
Кайли поддела конверт ногтем, открывая, и аккуратно, как могла, вытянула содержимое – гладкие плотные листы.
Фотографии.

Девушка с волосами цвета осени шла по тротуару, осторожно ступая босыми ногами.

Посмотрела.

Девушка с волосами цвета осени держала в руках белый конверт, выкидывая из него фотографии, одну за другой.

В любом уважающем себя фильме герой закрыл бы глаза, боясь поверить в происходящее. Но Кайли закрыть глаза не могла. И от страха тоже.
Потому что на фотографиях, всех четырех, была девушка. Мертвая.

Девушка с волосами цвета осени сидела, обхватив колени руками, и на ее ступнях распахнули крылья татуировки-бабочки.

Она лежала около окна, прислонившись к батарее, растрепанные черные волосы закрывали лицо. Голубая блузка намокла от крови, темное пятно расползлось по полу, и слегка поблескивало. Или это свет от лампочки отразился на глянцевой фотографии?
Кайли глубоко вдохнула и медленно пересмотрела все карточки. Четыре штуки, немного измененный ракурс, но это определенно была одна и та же девушка. Одна и та же мертвая девушка. Убитая и сфотографированная.
Кем? Зачем?
Эти вопросы пришли с опозданием, сначала Кайли просто попыталась понять, в какой реальности она находится. Потом ужас, охвативший все существо, стал плотнее, осязаемее, и ее затошнило. Твердый комок застрял где-то в районе желудка, горло сжали спазмы. Девушка закрыла глаза ладонями, но тут же отняла их – темнота пугала еще больше, чем брошенные на диван фотографии. Наконец, поняв, что нужно делать, она схватила карточки и бросилась к двери.

Девушка с волосами цвета осени повернулась и отрицательно качнула головой.

Кайли замерла, положив ладонь на дверную ручку. Родители о чем-то спорили на повышенных тонах, и ей захотелось спрятаться. Это детское желание было знакомым, единственно знакомым, как показалось в тот момент девушке. Она повернулась, обводя взглядом собственную комнату: письменный стол у широкого окна, кровать и шкаф до потолка, заполненный больше книгами, чем одеждой. На какое-то мгновение все эти родные вещи стали чужими, но самыми чужими были фотографии, которые она держала в руке. Отец что-то крикнул и громко хлопнул дверью, Кайли отшатнулась и принялась торопливо переодеваться. Карточки легли на стол изображением вниз.
Побросав одежду в шкаф, девушка снова села на кровать, перебирая фотографии. Что делать дальше, она не понимала. Рассказать кому-то? Позвонить в милицию? А что они сделают? А что вообще нужно делать в подобной ситуации?
-Тихо.
"Тихо" – это было обычное слово успокоения, которое Кайли использовала в любых случаях. Когда становилось особенно плохо или страшно, она закутывалась в одеяло, обнимала себя за плечи и мечтала, что когда-нибудь кто-то сильный прижмет ее к себе и скажет: "Тихо, девочка". И кошмар закончится.
Но ничто не закончилось. А может быть, это оттого, что ее голос, и без того не слишком громкий, сейчас прозвучал особенно жалко, ведь Кайли до сих пор пыталась справиться с тошнотой и спазмами горле. Удивительно, что ей вообще удалось что-то сказать.
Звуки собственного голоса окончательно довели девушку, и она заплакала. Одинокая слеза скатилась по щеке, за ней последовали другие, и Кайли начала вытирать соленые дорожки ладонью - мама что-то кричала с кухни. Сначала нужно спрятаться, поняла девушка, спрятаться где-то, где никто тебя не увидит и не услышит. Потому что никто, никто не должен знать про карточки.
Откуда пришла эта мысль, Кайли не знала. Она просто пришла, и она была правильной, единственно правильной в данной ситуации. И если бы девушка с волосами цвета осени могла что-то сказать, она согласилась бы с этой мыслью.
Потому Кайли отмахнулась от родителей и заперлась в ванной, где шум воды скрывал от всех звуки рыданий, сотрясавших ее тело. А слезы… Слезы приносили не утешение, но опустошали и разум, и сердце. Освобождали и от мыслей, и от чувств. И в образовавшейся в теле Кайли пустоте не было места страшным фотографиям.
А подумать и прочувствовать она успеет. Потом. Завтра.

Девушка с волосами цвета осени сделала шаг в пустоту, и ветер разорвал ее крылья в клочья.


-01-

Утро было таким, каким и должно быть. Солнце лениво заглядывало в окошко, просовывало лучик сквозь стекло, но неуверенно, боязливо. Еще не окончательно рассвело, и солнцу было попросту страшно. А еще, наверное, холодно, если может быть холодно комку жара и пламени. Но Кайли подозревала, что на их планете сейчас холодно даже свечкам.
Она вытащила из-под одеяла ножку, пару секунд понежилась, изображая избалованность, но потом решительно встала. А что ей оставалось? Голова была тяжелой, словно с перепою, но это скорее от слез. Ей снилась какая-то ржавая гадость, и девушка всю ночь отчаянно пыталась найти выход из лабиринта пустого города. Все это подозрительно попахивало третьесортными ужастиками, только вот ужастиков Кайли не смотрела и не читала, ни третьесортных, ни каких-либо еще. Ибо знала, чем это может обернуться.
Фотографии лежали там же, где она их оставила вчера, беглый испуганный взгляд в тумбочку это полностью подтвердил, девушка быстро собрала листы и бросила в сумку. Руки словно обожгло, но оставить карточки дома она не смогла бы, даже если бы они вдруг оказались глупой шуткой. А в такие шутки Кайли не верила.

Улица встретила слабым снежком и уехавшим из-под самого носа троллейбусом. Универ встретил шумом и скользкой ступенькой, с которой Кайли чуть было не навернулась. Ей повезло - шедший сзади Флориан подхватил под локоть. Правда, он тут же отпустил ее и даже, кажется, немного отшатнулся, тихо поздоровался и пошел вперед, явно не желая больше иметь с девушкой ничего общего. Она бы с радостью сделала так же, но, к сожалению, не могла. Кайли вынуждена была жить с собой. Когда-то давно она мечтала умереть, но ее все еще любили несколько человек, и подводить их не хотелось. К тому же она прекрасно знала границы своей храбрости. На смерть ее все равно не стало бы.
В общем и целом, день оказался неплохим. Не ужасным, не нормальным, а вполне ничего так. Сегодня было чему радоваться. Им поставили нового препода, взамен ушедшей почти по собственному желанию очаровательной старушки и заменявшей ее строгой, но понимающей леди. Прислали с другой кафедры, так как своих кадров почти не осталось – это был не первый уход за семестр. Новичок чувствовал себя явно не в своей тарелке – на первую пару ему достались хмурые четверокурсники, не ждущие от универа ничего хорошего. Он был уже третьим за семестр, кто пытался научить их этому несчастному предмету, и, возможно, не последним. Студенты молчали и на шутки преподавателя хихикали как-то совсем уж вяло, но потом разогрелись, заулыбались. Кайли никогда не видела подобного учителя, не видела и все тут. По сравнению с его откровенным весельем даже самые оптимистичные и энергичные работники универа казались просто плохими актерами. Они пытались пробудить в апатичных студентах интерес, он – просто наслаждался.
Впрочем, не это ей понравилось. Ей вообще дорога была та самая очаровательная старушка, да и не любила девушка перемены. Не такие.
- Урод он, – заявил агрессивно Игорь.
- Это еще почему?
Заступаться она не собиралась, но любопытство взыграло.
- Да ты видела…
Это уже староста. Смотри-ка, захлебнется сейчас своим гневом. Кайли сделала непонимающее лицо.
- Мальчики подозревают, что у нашего… нового мужчины на кафедре не совсем традиционная ориентация, – пропела Анюта, не в силах сдержать улыбку.
- Гей он, – чуть не крикнул Игорь.
- Не бойся. – успокоила его Кайли, тоже улыбаясь. – Мы вас в обиду не дадим.
Ей стало смешно. Хм, если проанализировать походку, жесты… Может и правда, хотя кто знает. Ничего против девушка не имела, но ей стало интересно. Встретив нового препода в коридоре, она проводила его долгим взглядом. И поняла, что с нетерпением ждет следующей пары.
Кайли всегда знала, что жизнь не приготовила для нее ничего особенного. Другие могли быть сколь угодно красивы, смелы и задорны, но ее особенности, если они и наличествовали, жизнь не замечала. Кайли часто хвалили. Хвалили вполне заслуженно. Но, проучившись три курса, она поняла, что жизнь никогда не похвалит ее так, как девушка того хотела. И, отвернувшись от собственного высокомерия, Кайли украдкой вздохнула.
Она не могла стремиться к тому же, что и другие. Не могла, потому что понимала, что, в конце концов, каждый мечтает о разном. Разум признавал уникальность человека, а душа просила чего особенного для себя, только для себя. В такие моменты она закрывала глаза и видела глубоко в душе червячок эгоизма и самолюбия. Кайли честно пыталась уничтожить его, но не могла не лелеять.
Возможно, ее отношение к жизни было бы более позитивным, не питай девушка такое искреннее отвращение к себе любимой. Себя она обожала, прощала все обиды и оправдывала любые гадости. Себя она ненавидела и презирала больше всего на свете. Это жалкое слабое создание, не способное ни стать великим, ни даже умереть с достоинством, казалось ей ничтожным. Это создание было столь никчемно, что его не замечали даже такие же отщепенцы, как оно само.
Впрочем, подобным мыслям Кайли предавалась нечасто. Собственная личность – более нелепой темы для размышлений и представить трудно. Куда больше девушку интересовал мир. Именно мир, населенный сонмом неповторимых созданий, и был тем, что не могло не восхищать. Мир был Кайли интересен. А интерес был для нее смыслом жизни.
Новый препод нечаянно стал частью этого интереса, и девушка уже предвкушала, как встретит его на следующей неделе. Включив плеер на полную и перекинув через плечо сумку, она поспешила покинуть универ, пока на улице не стемнело окончательно. В коридорах почти не осталось студентов, разве что с ее факультета, а потому было пустынно и слегка страшно. Правда, уборщица запирала аудитории, но ее неожиданное появление скорее пугало, чем обнадеживало. Кайли спустилась на первый этаж и дружелюбно улыбнулась охранникам, а потом на нее кто-то налетел, да так, что наушники, зацепившись за плечо незнакомца, вылетели, больно ударили по ушам и повисли, едва не выскочив из плеера.

Девушка с волосами цвета осени неожиданно рассмеялась.

До нее долетело извинение. Но сейчас, застыв около двери и бросив попытки вернуть наушники на место, Кайли было все равно, извинятся перед ней, или нет. Сейчас ее вообще не волновало ничего. Кроме девушки, а сбила ее именно девушка.
Кайли неосознанно потянулась рукой к сумке, в которой лежали фотографии. Очень хотелось достать их прямо сейчас, но она сдержалась. Черноволосая девушка озабоченно переспросила, не сломались ли наушники. Чуть склонила голову набок, словно птица, и пряди скользнули по расстегнутому воротнику курточки, под которой блестела голубым блузка.

Девушка с волосами цвета осени улыбалась, и улыбка эта казалась воплощением нежности.

Она проверила карточки, едва выбежав на улицу. Внимательно просмотрела все четыре. Она помнила, что на всех них девушка была сфотографирована так, что волосы закрывали лицо. Помнила так хорошо, что готова была поклясться в этом.
Тем не менее, на всех четырех снимках мертвая девушка лежала у батареи, и ее лицо, красивое бледное лицо встреченной минуту назад студентки, было хорошо видно. Голубая блузка намокла от крови. И темное пятно, поблескивая, расползлось по полу.
Фотографии скользнули вниз, в грязную лужу мокрого снега, а Кайли взглянула на свои ладони в неверном свете фонаря. На ее пальцах темнели пятна. На ее руках была кровь.

@темы: Kaili, Underside