What time is it? - It's Spacetime!
Ва! Я писала это больше года назад...и все еще не дописала. Тормоз
Кажется, Гина постигла та же участь, что и остальных мужских персонажей - он смазался. Я даже не помню, за что он мне так нравился. Вай, блин.
Я замер, не в силах оторвать взгляд. Белоснежная спина, длинная шея, мягкий изгиб плеч, выточенных изо льда острым резцом. И ниже: угловатые клинки лопаток, линия позвоночника ядовитым плющом змеится вниз. И там, из лопаток расцветают бутоны крыльев.
Нежная ткань ветра, колышущаяся в воздухе, полупрозрачное полотно, развернувшееся по обе стороны от плеч. Божественная бабочка, и мое сердце замирает на мгновение, я боюсь заговорить, да что там, просто дышать, что бы ненароком не спугнуть волшебные покрывала.
Нижняя пара напоминает ленты, они не парят в тишине, а медленно, неуверенно тянутся ко мне. Кончики сливаются с воздухом, и я не сразу замечаю, что крыло пробует на вкус мое лицо. Кожу щекочет солнечный луч. Легкое касание, словно мазнуло бризом, и лента резко втягивается назад, сворачиваясь жгутом. А девушка оборачивается.
Взгляд из-под длинных ресниц, золотых, как солнечные блики.
Взгляд, отшвырнувший меня лучше любого оружия.
Крылья комкает ветер, полотно темнеет и скручивается в бутон, чтобы исчезнуть там же, в хрупком теле, в снежной белизне спины. И так же стремительно сворачивается иллюзия, а девушка вскакивает на ноги.
И я просыпаюсь.

Если бы только она не снилась мне.
Эгоистичные и слабовольные мысли. Лгу сам себе.
Я хочу ее встретить. Во сне ли, наяву – не имеет значения.

Я видел Крылатых, сколько себя помню. Ребенку никто не верит, а когда он тычет пальцем в прохожих, еще и ругают. Очень скоро я просто понял, что другие не могут отличить их от обычных людей, и перестал рассказывать. Стоило закрыть левый глаз, как фантастические создания исчезали, и мне даже казалось, что это была лишь иллюзия. Я притворялся, что он болит, но обследования не выявили ничего. Потом радужка покраснела. Я сходил к парикмахеру и получил челку, закрывающую один глаз, а когда, проснувшись поутру, обнаружил, что волосы поседели, соврал родителям, что покрасился. Мне было пятнадцать, я думал, что это пройдет с возрастом, но ничего не менялось. Потом свыкся, а в шестнадцать тайно гордился, что особенный. Читал комиксы и фантастические книги, воображая себя на месте супергероев. В общем, был обычным подростком.
Сначала я даже не сравнивал Крылатых между собой, не пытался понять, чем же они отличаются. Но крылья одних были совсем крохотными, не больше ладони, и боязливо трепетали на ветру. Другие же походили на фей. Парочка моих знакомых тоже были Крылатыми, и, признаюсь, пару раз я едва не поддался искушению рассказать, что знаю их секрет. Но давно понял, что часто эти люди и сами не подозревают о красоте, разрезающей воздух у них за спиной.
Мне безумно хотелось встретить кого-то, кто знал бы о Крылатых. Кого-нибудь, обладающего той же способностью, что и я. И понять, отчего не летят к небесам эти эфемерные создания, раз уж природа дала им возможность.

Мечтатели.
Мой сокурсник Ра-эн, парень невозмутимый как камень, наградил этим титулом тех студентов, у которых были крылья. Я знал, что он не станет подтрунивать и сомневаться, потому рассказал ему. И только услышав ответ, понял, что сделал правильно. Да, объединять Крылатых по принципу мечтательности было смешно, но иных связей между ними я не видел. И это объясняло, отчего крылья детей так велики.

Может быть, она тоже мечтала немного больше, чем другие.
Я увидел ее в вагоне метро, поглощенную книгой и музыкой плеера. Губы чуть приоткрыты, волосы цвета осени заправлены за уши, позволяя рассмотреть круглые сережки из кошачьего глаза. Длинное светлое платье скрывает колени, но не достигает пола, и я вижу изображения бабочек на ее стопах, перетянутых узкими полосками босоножек. У меня даже успела мелькнуть традиционно мужская мысль о том, как можно ходить на таких тонких каблуках, но потом взор заслонили крылья, и я забыл обо всем.
Они были огромные. Столь большие, что заняли почти всю длину вагона. Мерцающие полотна колыхались в воздухе, не задевая других пассажиров и словно бы проходя сквозь них. Люди были слишком тяжелыми, слишком плотными, слишком грязными. На мгновение показалось, что людям здесь не место, но потом я понял, что это крылья не могут находиться в нашем мире. Они пришли из иной реальности.
Полупрозрачные ленты вдруг дернулись, задрожали мелко. Девушка захлопнула книгу и спрятала ее в сумочку. Переступила с ноги на ногу. Наверное, ей было тяжело стоять в такой обуви, но она не села, хотя свободных мест в вагоне хватало. Возможно, чувствовала, что тогда крылья не смогут развернуться во всю длину. Или, быть может, знала?
Мы встретились взглядом всего на мгновение. Я смотрел только на ленты за ее спиной, а она скучающе читала рекламные объявления. Мне хватило выдержки, чтобы не последовать за ней на следующей остановке. Зато не хватило смелости, чтобы подойти и познакомиться.

-В маньяки записался?
Ра-эн откинулся на спинку стула, закрыв тетрадь.
-Ты работай, не останавливайся.
-Домой дашь?
Я махнул рукой. Его месяц не было в универе – очередное состязание по ушу, - но ксерить конспект мой друг отказался, считая, что, переписывая, он больше запомнит. Я был с ним согласен, но не представлял, когда он собирается успеть перекатать четыре лекции, если тренировки почти каждый вечер. Впрочем, я многого не понимал в Ра-эне. Почему он, при таких достижениях на поприще спорта, решил поступать в художественный. Как совмещал изнуряющие тренировки и соревнования с успешной учебой, да при этом еще и не срывался. И почему воспринял мои рассказы о Крылатых, как само собой разумеющееся. Он не видел их, да и не слышал ни разу ни от кого, но поверил сразу и безоговорочно. Назвал мечтателями.
Те сокурсники, у кого я заметил крылья, не были самыми лучшими и талантливыми, но я довольно быстро понял, что в них есть нечто особенное. Может быть, это свой собственный стиль. Или способность видеть иные краски мира.
-Я тебя спросил, долго ли ты собираешься изображать психопата-преследователя.
-Пока не найду.
-Даму сердца?- Ра-эн невесело усмехнулся.
-Проблема не в ней самой. А в…
-В крыльях, да. Огромных. Я это уже слышал. Гин, ты на себя не похож. Что ты собираешься делать, если все-таки, чудом, встретишь ее? Оторвешь эти самые крылья для изучения?
Меня передернуло.
В мою пользу говорило то, что я еще не окончательно свихнулся. И вовсе не напоминал преследователя. Всего-то и покатался пару раз в метро мимо той станции, на которой вышла Крылатая. Примерно в то же время.
-Отрывать не буду.
-Правильно. А то завянут.
-Что сделают?
-Да ты же сам мне их описывал,- развел руками Ра-эн.- Очень напоминает цветы. Значит, завянут.
Он был прав. Как всегда. Порой я удивлялся, как может мой друг понимать так много, но не видеть чуда. Чуда, которое сияет прямо перед глазами.
Впрочем, его способность слышать всю глубину человеческих слов тоже была своеобразным дивом. А может, все мы обладаем уникальными возможностями, только не каждый осознает, на что способен? А что могут Крылатые? Летать? Эфемерные ленты не способны поднять в воздух их тела, не в силах бороться с острыми клиньями ветра. Или все же есть в этой вселенной место, где люди столь легки, что взлетают, где реальность так размыта, что бабочкины крылья не будут ранены ее краями?
Я бы хотел верить в это. Поддаться мечтам, увидеть иллюзорный мир.
-Думаю спросить ее, знает ли она сама.
-Ну спроси. Мол, девушка, у вас за спиной огромные крылья. Вы в курсе?
-Очень смешно.
-А я, кстати, не смеюсь. – Ра-эн смотрел на меня очень серьезно.- Она может посчитать тебя сумасшедшим…Но вдруг нет?
-Рискнуть?
Глупо молчать и гадать, что за тайны скрывают дивные крылья. Рискнуть один раз, перебороть извечный страх показаться глупцом? Стоило ли оно того?
-Гин, если бы я не рисковал, то никогда бы не победил своего первого соперника, не приехал бы тренироваться сюда, не пошел бы в этот университет.
-И мы бы не встретились,- я криво усмехнулся. – Кому бы я изливал душу?
-Нашел бы себе подружку, завел друзей и стал нормальным человеком,- тут же выдал он.- Проблема в том, что это был бы другой человек.
-Понимаю.
-Да ничего ты не понимаешь. Мой тренер как-то говорил, что все мы идем своим путем. На нем то и дело попадаются развилки, и каждый раз, когда мы выбираем одну дорогу, вторая теряется для нас навсегда. Но в другой реальности мы выбрали бы именно ее. И пошли бы иным путем. И стали бы другими людьми. И эти люди – уже не мы, но нечто иное.
Он говорил, смотря в окно, потом повернулся и невесело улыбнулся.
-Когда тренер это рассказывал, у него выходило лучше.
-Ничего. Так тоже подходит.
-Ты просто определись, каким человеком хочешь стать. И постарайся идти тем путем, который ведет к нему.
-А ты знаешь, какую дорогу выбрать?
-Знаю, – тут же откликнулся Ра-эн. – Я пойду не к метро, а на маршрутку, потому что тренировки сегодня нет. Пока.
И ушел, пользуясь тем, что у его группы закончились пары, а мне предстояло высидеть еще одну. По крайней мере, благодаря Ра-эну я не скучал, пока у нас было "окно", и на том спасибо.
Препод предложил нам придумать узор для садовой оградки, и хотя мои бабочки смотрелись грубовато, они понравились всем. Пока группа отстаивала полюбившихся насекомых перед учителем (с которым я был полностью согласен), у меня появился шанс обдумать слова Ра-эна.
Мой друг был прав, я уже начал привыкать к тому, что он никогда не ошибается. Человек, которым мне хочется стать? Просто хороших человек, вот что первым пришло в голову. Мысль немного удивила, но потом я понял, что могу выразить ее и точнее.
Человек, который знает, кто такие Крылатые. Тот, кто изучит их. Тот, кто откроет их миру. И тот, кто защитит.
Нет, путь не лег предо мной протоптанной дорогой, но теперь мне хотя бы видна цель. Быть может, моя тропа не ровна, наверняка на ней сотня развилок. Однако, зная, что она есть, я чувствовал себя уверенней.
Осталась только одна проблема – найти девушку.

Когда мы встретились снова, она была без книги и плеера, а за ее спиной не вились полотнами крылья. Поэтому я не узнал ее.
Это было открытое состязание по ушу среди младших групп. Ра-эн участвовал в одном из показательных выступлений, чья цель – привлечь новых людей, большинство которых не выдержит и года тренировок. Но даже если приходила толпа, а потом лишь один становился мастером, оно того стоило.
Мой друг впервые пригласил меня, и я был рад, что могу увидеть эту часть его жизни. Только краешком глаза, но это уже достижение. Ра-эн был серьезным парнем, слишком серьезным, по мнению большинства студентов, и потому не слишком популярным. Именно ему можно было доверить тайну или получить действительно дельный совет, но никак не попить пивка вечером на лавочке. Я, впрочем, знал, что он может легко сходиться с людьми, если захочет этого. Иногда я задумывался, есть ли у Ра-эна друзья среди других ушуистов. Судя по тому, что я увидел перед состязаниями, его уважали. Уважали, как мастера.
Это был красивый спорт. Ребята махали мечами и палками, а парочка девочек даже выступили с веерами. Некоторые участники были совсем детьми, за спиной одного из мальчишек трепетали крылышки. Я уже привык закрывать челкой не левый глаз, а правый, все равно никто не замечал его необычный цвет. Мои сокурсники искренне полагали, что это линза.
Ра-эн гонял по периметру зала вместе с несколькими парнями и девушками примерно его возраста, пока не пришел черед показательных выступлений. Кажется, это называлось дуйлянь, почти как дуэль, только по-китайски.
Тогда то я и увидел ее. Девушка стояла недалеко от меня, подавшись вперед и широко раскрыв глаза. Она смотрела на выступление, тяжело дыша, словно сама дралась сейчас. Впрочем, я чувствовал, что и у меня бурлит кровь от этого зрелища – красивого, каким и должно быть сражение. Публика в какое-то мгновение оказалась причастна к происходящему на коврах, и мне стало понятно, почему после показательных выступлений люди толпами записывались на ушу. Нестерпимо сильно хотелось стать частью этого действа.
Но рядом со мной происходило еще нечто, что можно было бы смело назвать чудом. Если бы только кто-то увидел это.
Судорожный вдох, щеки покрывает румянец, а из лопаток, полускрытых черной майкой, рвутся воздушные струи. Сначала крылья напоминали туго стянутые жгуты, но вот девушка выдохнула, и они развернулись во всю ширь, закрывая собой едва ли не весь зрительный зал. Мерцающие полотна сверху, а нижняя пара двумя лентами ниспадает к полу.
Девушка казалась такой крохотной, что ее было едва видно, как бабочку, потерявшуюся среди ярких красок своих роскошных крыльев. Я осторожно приблизился, вглядываясь в точеный профиль. Она была там, с Ра-эном, в Ра-эне. Она была Ра-эном, внезапно понял я, и тут же отвернулся, словно стал свидетелем чего-то постыдного. Или, быть может, слишком интимного.
Дуйлянь закончился, толпа разразилась аплодисментами, я тоже захлопал, но мое сердце трепыхалось от иного восторга. Крылья бессильно обмякли и начали таять, чудо закончилось, и поникли плечи девушки, с которой я так и не смог познакомиться. Она все еще дышала неровно, но уже не так судорожно. Мне стало неловко оттого, что люди видят румянец на ее щеках, что они вообще смотрят на нее в подобный момент, и я почувствовал, что тоже краснею.
Подбежал Ра-эн, хлопнул меня по плечу.
-Ну как?
-Потрясающе.
Это была правда, но я и сам не понял, к чему она относилась – к выступлению или к крыльям. Девушка смотрела на моего друга, остатки полотен еще мерцали за ее спиной, а в затуманенных глазах было что-то томно-кошачье. Она его хочет, пронзила мысль, на удивление лишенная зависти или горечи. Это было не желание любви, а нечто иное, что я пока не мог объяснить.
-Вам понравилось?
Моя цель может быть далека и размыта, но одно могу сказать с уверенностью – эта девушка там.
-Очень.
Она не перевела взгляд на меня, обращаясь только и исключительно к Ра-эну. И добавила.
-Очень хочется повторения.
-У нас часто соревнования,- улыбнулся мой друг.- Мы, кстати, нигде не встречались?
-Виделись.
Я только сейчас заметил, что наша собеседница не одинока. Рядом с ней стояла темноволосая девушка изумительной красоты. Мы и правда пару раз сталкивались в университете, хотя и не были знакомы. Ей не нужны были крылья, чтобы я ее запомнил.
-Ра-эн.
-Гин.
Я представился ником, как и мой друг, так было даже привычнее.
-Лина.
У нее были зеленые глаза, дивно сочетающиеся со смуглой кожей и темными косами. Крылатая, наоборот, бледная и сероглазая.
-Кай-Ри.
Она смотрит на Ра-эна, а я – на крылья, уже почти невидимые. И в этот момент девушка поводит плечом, и ее пальцы легонько отталкивают одно из нижних, любопытной лентой сунувшееся к моему приятелю.
Сердце замерло, лишь на мгновение, чтобы снова продолжить бег, но уже быстро, неровно. Кай-Ри знала о них. И она вовсе не была мечтателем. То, чего хотела эта девушка от Ра-эна, не походило на мечту. А чего хотел от нее я?


Мы расстались, едва выйдя на улицу. Крылатая куда-то торопилась, и я тоже ушел, бросив Лину на своего друга, который, как обычно, все поймет.
Девушка действительно спешила, я едва поспевал за ней, стараясь остаться незамеченным. Мне было стыдно, но предвкушение нового чуда оказалось сильнее совести. Кай-Ри побежала, я чуть не потерял ее в парке, который мы прошли насквозь, остановившись лишь там, где начиналась заброшенная стройка. Кажется, здесь собирались возводить станцию метро, но работа застопорилась, и место очень быстро превратилось в свалку. Людей не было, кроме Крылатой, да меня, маньяка-преследователя.
Кай-Ри отбросила в сторону плеер, который умудрилась как-то не потерять по дороге, и, подобрав обломок ветки, принялась что-то чертить на земле, стоя на корточках. Долго, правда, она не выдержала, опустилась на колени, небрежно подобрав юбку. Движения ее руки были резкими, порывистыми, мне вспомнилось хриплое дыхание и румянец на щеках, и снова захотелось отвернуться. Но я смотрел, чувствуя, что и сам нахожусь в каком-то лихорадочном состоянии, а сердце давно уже забыло, что такое ритм.
Все закончилось резко и быстро. Кай-Ри воткнула палку в землю, крылья вырвались из лопаток, взметнувшись к небу. А из земли, там, где девушка что-то чертила, вынырнул кот. Он был коричневым и совсем маленьким, не больше ладони, но рычал вполне серьезно. Кот принялся умываться, а я вдруг вспомнил, что в ушу есть стиль тигра, с характерными движениями ладони, очень напоминающими то, что делает зверек. Сегодня кто-то изображал тигра, Ра-эн говорил об этом и с улыбкой вспоминал, как учился издавать рык.
А потом кот (тигр?) сел и застыл изваянием. Хвост и уши прижались к телу, голова втянулась в плечи, став более плоской, и животное превратилось в фигурную статуэтку, сильно напоминающую индейские тотемы. Кай-Ри вздрогнула, крылья опали и накрыли ее плащом. До меня донеслись сдавленные рыдания.
Я стоял и слушал, как она плачет, чувствуя себя последним подонком, и понимая, что не могу подойти к ней сейчас. А когда девушка ушла, унеся фигурку в сумочке, посмотрел на рисунок. Это был тигр, схематичный, но окруженный торопливыми подписями: "длинный хвост", "крадется осторожно и незаметно", "смешно умывается", "удар передней лапой очень силен". Я читал, чувствуя, как возникает образ, но мой не вынырнул из земли и не ожил.
Запоздало пришло понимание, что мне удалось стать свидетелем рождения, созидания нового. И вздрогнув, то ли от восторга, то ли от страха, я подумал, что только что встретил Творца. Это, пожалуй, была самая умная мысль за последнее время.

@темы: Kai-Ri, Underside